Неточные совпадения
Тогда весь юг, все то
пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного моря, было зеленою, девственною
пустынею.
Крутой вихрь твоего полета, преносяся чрез твою область, затаскивает в вертение свое жителей ее и, влача силу государства во своем стремлении, за собою оставляет
пустыню и мертвое
пространство.
«Да, в центре бывшей
пустыни; а теперь, как видишь, все
пространство с севера, от той большой реки на северо — востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она «кипит молоком и медом».
Мы не очень далеко, ты видишь, от южной границы возделанного
пространства, горная часть полуострова еще остается песчаною, бесплодною степью, какою был в твое время весь полуостров; с каждым годом люди, вы русские, все дальше отодвигаете границу
пустыни на юг.
Читатель представляет собой тот устой, на котором всецело зиждется деятельность писателя; он — единственный объект, ради которого горит писательская мысль. Убежденность писателя питается исключительно уверенностью в восприимчивости читателей, и там, где этого условия не существует, литературная деятельность представляет собой не что иное, как беспредельное поле, поросшее волчецом, на обнаженном
пространстве которого бесцельно раздается голос, вопиющий в
пустыне.
Это спаленная богом
пустыня, на
пространстве которой, в смысле продуктов мышления, произрастают только самые жалкие его виды: сыск и крючкотворство.
Вот мировое
пространство. В нем мириады пылинок-солнц. Вокруг каждого солнца свои миры. Их больше, чем песчинок в
пустыне. Века, как миги. То на той, то на другой песчинке жизнь вспыхнет, подержится миг-вечность и бесследно замрет. На одной крохотной такой песчинке движение. Что это там? Какая-то кипит борьба. Из-за чего? Вечность-миг, — и движение прекратилось, и планета-песчинка замерзла. Не все ли равно, за что шла борьба!
Как сый всегда в начале века
На вся простерту мочь явил,
Себе подобна человека
Создати с миром положил,
Пространства из
пустыней мрачных
Исторг — и твердых и прозрачных
Первейши семена всех тел;
Разруша древню смесь спокоил;
Стихиями он все устроил
И солнцу жизнь давать велел.
Там я буду жить один, созерцая вокруг себя лишь безграничные
пространства:
пустыню, море и небо.
Я сломаю все запоры, я пробегу неизмеримые
пространства и достигну моей далекой родины — тихой
пустыни.